По лентам носят свежее высказывание А.Г.Дугина:

По лентам носят свежее высказывание А.Г.Дугина:

Надо напрямую готовиться к ядерной войне и не тянуть резину. И перестать что-либо кому-то обещать и о чем-то договариваться.

Те, кто управляют Западом, насилуют и едят детей и поклоняются сатане. И не собираются останавливаться. Не время разбираться, как они до этого дошли. Это уже не важно.

Нам надо окончательно и бесповоротно сделать ставку только на самих себя на Православие, Державу и наш прекрасный русский народ, пока это все не исчезло. Но для этого нам надо оперативно перестроить очень многое в стране

Мне не вполне ясно в этом контексте, в каком значении автор использует слово Православие, на которое нам надо делать ставку. Я знаю, что, например, слово традиция он использует в значении эзотерических представлений, восходящих в Рене Генону, и тут легко возникает недоразумение, связанное с тем, что мы по умолчанию понимаем слово традиция иначе, как Предание Церкви.

Но что он называет Православием?

Я привык к тому, что Православие это вера, которую мы исповедуем в Символе Веры, вера в Бога-Творца, который любит свое творение и ищет ему блага и спасения. В рамках этой веры желание истребить Божие творение в ходе ядерной войны является, несомненно, враждебным вызовом Богу по меньшей мере, не менее враждебным, чем преступления Эпштейна.

Более того, мы исповедуем, что Бог, из любви к Своему творению, стал человеком. Господь наш Иисус Христос, по любви к людям, умер на Кресте и воскрес из мертвых.

Желание людям (в абсолютном большинстве своем случайным и невинным) мучительной смерти в ходе ядерной войны это нечто совершенно несовместимое с Евангелием.

Я предпочитаю не бросаться словом сатанизм, но кто в духовном мире ненавидит людей и желал бы им истребить друг друга мы знаем.

Я не думаю, что власть реально будет слушаться А.Г.Дугина по крайней мере, ничто на это не указывает.

Но я вижу серьезную проблему в подмене самого понятия Православие, когда за таковое выдается система представлений с совершенно другой догматикой и радикально другой, местами диаметрально противоположной этикой.