Смерть аятоллы Хаменеи — главная новость воскресенья. Медиа в самом Иране говорят о кознях сионистов и преступников, за пределами Ирана наблюдатели пытаются осмыслить его наследие и размышляют о том, как юноша, любивший Толстого и Стейнбека, превратился в безжалостного авторитарного правителя, посвятившего жизнь поддержанию духа исламской революции.
Nour News (Тегеран, Иран):
«Его святейшество аятолла Али Хаменеи… стал мучеником в результате совместного нападения преступной Америки и сионистского режима… Великий ученый и моджахед отдал свою жизнь во имя прогресса Ирана и ислама. Во время своей мученической смерти он находился на рабочем месте, выполняя свои обязанности… СМИ, связанные с сионистским режимом и региональными реакционерами, последовательно утверждали, что лидер революции жил в укрепленном помещении и убежище. Его мученичество на рабочем месте снова показало лживость этих уверений… и то, что он всегда бесстрашно и мужественно противостоял высокомерию… находясь на передовой ответственности… Это мученичество сделает нашу страну еще более полной решимости продолжать идти просвещенным путем нашего любимого имама Хомейни».
The New York Times (Нью-Йорк, США):
«Смерть аятоллы после почти 40 лет авторитарного правления представляет собой переломный момент для теократического режима. Многие иранцы, как внутри страны, так и за ее пределами, возликовали, хотя угроза новых атак со стороны США и Израиля и омрачила торжества… Для иранских сторонников господина Хаменеи, видевших в нем уважаемого религиозного лидера, как они говорили в соцсетях, было неприятно смотреть на эти торжества. Однако отсутствие их самих на улицах городов было заметно».
«Аль-Джазира» (Доха, Катар):
«Хаменеи принял власть… в 1989 году после смерти аятоллы Хомейни… Если Хомейни был идеологом революции, положившей конец монархии Пехлеви, то именно Хаменеи сформировал аппарат силовиков, который и обеспечивает оборону Ирана от его врагов, и распространяет влияние страны далеко за пределами ее границ… Люди думают об Иране как о теократии, потому что Хаменеи носил тюрбан и язык государства — язык религии, но в реальности он был президентом военного времени… уверенный в том, что Иран уязвим и нуждается в безопасности… Критики считали его слишком не понимающим молодое поколение, желавшее реформ и экономического прогресса, а не изоляции и жизни в тени вечных войн с США и Израилем».
The Atlantic (Вашингтон, США):
«Делом его жизни было сохранение революции, которая катится на помойку… Аятолла Али Хаменеи… не строил Исламскую Республику Иран. Он унаследовал ее… Его задачей было поддержание ее в жизнеспособном состоянии даже тогда, когда общество, которым она управляла, ушло далеко вперед. В этом Хаменеи был удивительно и безжалостно успешен. Но мировоззрение, которое он навязывал, никогда не было его собственным. (Хаменеи.— “Ъ”) был своего рода спикером призрака. Смерть Хаменеи от рук страны, которую он так упорно пытался уничтожить,— поворотный момент в истории 47-летней революции. Он был последним из первого поколения основателей режима».
The Guardian (Лондон, Великобритания):
«Притом что он был известным поклонником западной литературы, особенно Льва Толстого, Виктора Гюго и Джона Стейнбека, молодой Хаменеи был пропитан антиколониальной идеологией того времени и антизападными настроениями, которые часто пропитывали ее. Он встретил тех, кто пытался объединить марксизм и исламизм для создания новой идеологии… За более чем три десятилетия у власти Хаменеи стремился уравновесить противоборствующие силы в стране, избежать открытой войны и сохранить наследие Хомейни. И, конечно, свою власть и власть своих ближайших сторонников».
Подписывайтесь на «Ъ» в Telegram | в MAX | Оставляйте «бусты»
